Арсений Тарковский

Разместить рекламу на «Италия по-русски»
Изображение пользователя Anna Fedorova.

 

ВЕТЕР

 

Душа моя затосковала ночью.

А я любил изорванную в клочья,

Исхлестанную ветром темноту

И звезды, брезжущие на лету.

Над мокрыми сентябрьскими садами,

Как бабочки с незрячими глазами,

И на цыганской масляной реке

Шатучий мост, и женщину в платке,

Спадавшем с плеч над медленной водою,

И эти руки как перед бедою.

 

И кажется, она была жива,

Жива, как прежде, но ее слова

Из влажных Л теперь не означали

Ни счастья, ни желаний, ни печали,

И больше мысль не связывала их,

Как повелось на свете у живых.

 

Слова горели, как под ветром свечи,

И гасли, словно ей легло на плечи

Все горе всех времен. Мы рядом шли,

Но этой горькой, как полынь, земли

Она уже стопами не касалась

И мне живою больше не казалась.

Когда-то имя было у нее.

Сентябрьский ветер и ко мне в жилье

Врывается - то лязгает замками,

То волосы мне трогает руками.

 

СНЫ

Садится ночь на подоконник,

Очки волшебные надев,

И длинный вавилонский сонник,

Как жрец, читает нараспев.

 

Уходят вверх ее ступени,

Но нет перил над пустотой,

Где судят тени, как на сцене,

Иноязычный разум твой.

 

Ни смысла, ни числа, ни меры.

А судьи кто? И в чем твой грех?

Мы вышли из одной пещеры,

И клинопись одна на всех.

 

Явь от потопа до Эвклида

Мы досмотреть обречены.

Отдай - что взял; что видел - выдай!

Тебя зовут твои сыны.

 

И ты на чьем-нибудь пороге

Найдешь когда-нибудь приют,

Пока быки бредут, как боги,

Боками трутся на дороге

И жвачку времени жуют.

 

РИФМА 

Не высоко я ставлю силу эту:

И зяблики поют. Но почему

С рифмовником бродить по белу свету

Наперекор стихиям и уму

Так хочется и в смертный час поэту?

 

И как ребенок "мама" говорит,

И мечется, и требует покрова,

Так и душа в мешок своих обид

Швыряет, как плотву, живое слово:

За жабры - хвать! и рифмами двоит.

 

Сказать по правде, мы уста пространства

И времени, но прячется в стихах

Кощеевой считалки постоянство;

Всему свой срок: живет в пещере страх,

В созвучье - допотопное шаманство,

 

И может быть, семь тысяч лет пройдет,

Пока поэт, как жрец, благоговейно

Коперника в стихах перепоет,

А там, глядишь, дойдет и до Эйнштейна.

И я умру, и тот поэт умрет,

 

Но в смертный час попросит вдохновенья,

Чтобы успеть стихи досочинить:

Еще одно дыханье и мгновенье

Дай эту нить связать и раздвоить!-

Ты помнишь рифмы влажное биенье?

 

ДО СТИХОВ

Когда, еще спросонок, тело

Мне душу жгло и предо мной

Огнем вперед судьба летела

Неопалимой купиной,-

 

Свистели флейты ниоткуда,

Кричали у меня в ушах

Фанфары, и земного чуда

Ходила сетка на смычках,

 

И в каждом цвете, в каждом тоне

Из тысяч радуг и ладов

Окрестный мир стоял в короне

Своих морей и городов.

 

И странно: от всего живого

Я принял только свет и звук,-

Еще грядущее ни слова

Не заронило в этот круг...

 

* * *

Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке,

Все никак не мог проститься и листок держал в руке.

Свет растекся по брусчастке. На ресницы и на мех,

И на серые перчатки начал падать мокрый снег.

 

Шел фонарщик, обернулся, возле нас фонарь зажег,

Засвистел фонарь, запнулся, как пастушеский рожок.

И рассыпался неловкий, бестолковый разговор,

Легче пуха, мельче дроби... Десять лет прошло с тех пор.

 

Даже адрес потерял я, даже имя позабыл

И потом любил другую, ту, что горше всех любил.

А идешь — и капнет с крыши: дом и ниша у ворот,

Белый шар над круглой нишей, и читаешь: кто живет?

 

Есть особые ворота и особые дома,

Есть особая примета, точно молодость сама.

 

Изображение пользователя ptitsarisunok.

Re: Арсений Тарковский

Мое любимое стихотворение, добавлю с твоего позволенья.

Колыбель. Андрею Т.

Она:

Что всю ночь не спишь прохожий,

Что бредешь - не добредешь,

Говоришь одно и то же,

Спать ребенку не даешь?

Кто тебя еще услышит?

Что тебе делить со мной?

Он, как голубь белый дышит

В колыбели лубяной.

Он:

Вечер приходит, поля голубеют, земля сиротеет.

Кто мне поможет воды зачерпнуть из криницы глубокой?

Нет у меня ничего, я все растерял по дороге;

День провожаю, звезду встречаю. Дай мне напиться.

Она:

Где криница - там водица,

А криница на пути.

Не могу я дать напться,

От ребенка отойти.

Вот он веки опускает,

И вечерний млечный хмель

Обвивает, омывает

И качает колыбель.

Он:

Дверь отвори мне, выйди, возьми у меня, что хочешь -

Свет вечерний, ковш кленовый, траву подорожник ...

1933

 

 

И это пройдет. Царь.
Изображение пользователя Anna Fedorova.

Re: Арсений Тарковский

* * *

Все ты ходишь в платье черном.
Ночь пройдет, рассвета ждешь,
Все не спишь в дому просторном,
Точно в песенке живешь.

Веет ветер колокольный
В куполах ночных церквей,
Пролетает сон безвольный
Мимо горницы твоей.

Хорошо в дому просторном —
Ни зеркал, ни темноты,
Вот и ходишь в платье черном
И меня забыла ты.

Сколько ты мне снов развяжешь,
Только имя назови
Вспомнишь обо мне — покажешь
Наяву глаза свои.

Если ангелы летают
В куполах ночных церквей,
Если розы расцветают
В темной горнице твоей.

1932

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".
Наверх страницы

www.liveitaly.eu

  • Италия
  • Иммиграция
  • Бизнес в Италии
  • Регистрация фирм
  • Вид на жительство
  • Воссоединение семьи
  • Итальянское гражданство

Отели в Италии