Григорий Горин. Юмористические рассказы.

Разместить рекламу на «Италия по-русски»
Изображение пользователя Валерия Пиффари.

Тексты с сайта http://lib.aldebaran.ru

Что-то синее в полосочку…
Монолог командированного

Случилось это так: посылает меня прошлой осенью колхоз в командировку. Приехал я в Москву, остановился, как всегда, в гостинице «Националь», в вестибюле. У меня там швейцар знакомый, он раньше у нас агрономом работал.
Оставил я у него вещи, вышел в город, походил туда-сюда, пообедал в ресторане «Будапешт», в кулинарии. Ну, думаю, пора и делом заняться – по магазинам пройтись.
Подхожу к универмагу, вижу – очередь. Ну, обрадовался – стало быть, чего-то дают. Это у нас примета такая народная: раз очередь – значит, дают! А тут, понимаю, что-то особенное дают, потому как очередь громадная: на улице начинается, по первому этажу идет, потом по лестнице вверх и уходит, как говорится, за горизонт.
Я моментально в хвост пристроился, спрашиваю у крайней женщины:
– Кто последний? Она говорит:
– Я последний! Я спрашиваю:
– А что дают? Она говорит:
– Что дают, я и сама не знаю, только просили больше не становиться, потому что все равно не хватит.
Я говорю:
– А сколько это, чего дают, стоит? Она говорит:
– Двадцать рублей. Я говорю:
– Цена подходящая, можно и постоять. Стою.
За мной тоже люди пристроились, а в середине очереди уже и стоять веселей – в спину не дует. Стою. Только, понятное дело, меня интерес разбирает, за чем это я, собственно говоря, стою? Делаю всякие наводящие вопросы. За чем, спрашиваю, товарищи, стоим? Какой примерно товар? Легкой он или тяжелой промышленности?
Все молчат. Половина вроде меня не знает, а половина знает, но молчит и глаза отводит, чтобы другую половину не распалять.
Стою.
Только тут наверху появляется продавец и кричит:
– Товарищи, имейте в виду, остались только пятнадцатые и шестнадцатые номера! – И ушел.
Очередь заволновалась, я тоже, потому как не знаю – номера эти как – хорошо или плохо? Ну, ничего, думаю, выкрутимся: ежели будет мало – растянем, велико – обрежем, а ежели это, чего дают, на электричестве, так мы его через трансформатор включим.
Стою.
Через час вдруг слух прошел: мол, это, чего дают, можно выписать в какой-то третьей секции без очереди.
Ну, раз без очереди, то, понятное дело, началась давка! Подхватили меня с четырех сторон, понесли в третью секцию. Я сначала брыкался, вырывался, но потом затих – не кричу, но дышу, берегу силы для кассы.
Приносят меня в третью секцию, прижимают к прилавку, продавщица кричит мне:
– Вам чего? Я говорю:
– То, чего дают! Она нервничает.
– Я спрашиваю, – кричит, – вам синее или в полосочку? Я взмолился:
– Девушка, милая, покажи мне, заради Бога, чего это есть? Она говорит:
– Чего выдумал?! Оно ж упаковано! Я говорю:
– Тогда давай обе штуки!
Выбил я чек, сунули мне на контроле какие-то две коробки, стал я к выходу пробираться. Чувствую – одна коробка тяжелая, а другая легкая, но в ней что-то вроде шевелится… А кругом жмут, толкают, того гляди, с ног свалят.
А тут еще ко мне какой-то старый узбек пристал:
– Продай, милый, одну коробку! Я за этой штукой четвертый раз в Москву приезжаю!
Я говорю:
– Я тебе, дед, может, и продам, только ты мне скажи сначала, чего это я купил.
Он говорит:
– Я это по-русски не знаю, как назвать, а на узбекский это не переводится!
– Тогда, говорю, шиш тебе, мне это самому надо! Только он повис на руке, просит, я от него как рвану,
споткнулся и загремел по лестнице…
Пришел в себя на другой день в больнице. Первый вопрос к персоналу:
– Сестричка, где оно?
– Чего – «оно»? – спрашивает.
– То, чего я купил!
– А чего ты купил?
– А это, – говорю, – я и сам не знаю. Она говорит:
– Ну вот, когда вспомнишь, тогда и выпишем.
Короче, только через месяц отпустили меня домой. Сел я в поезд и думаю: денег не жалко, здоровья не жалко, жалко, что так и не узнал, что ж это все-таки давали. Вдруг эта штука жизнь бы мою перевернула… А теперь крутись без нее как знаешь!
С тех пор я городские универмаги обхожу стороной. В нашем сельпо лучше. Придешь, спросишь:
– Есть? Тебе говорят:
– Нет!
И все культурно, никаких очередей…

Изображение пользователя Валерия Пиффари.
VIP-участникЗаслуженный участникПочетный участник

Ответ: Григорий Горин. Юмористические рассказы.

Григорий Горин

Вы мне не доверяете?

 

Такси подвезло меня к высокому дому.

– Будьте добры, – сказал я водителю, – не выключайте счетчик. Я только на минуту зайду в это учреждение, а потом мы поедем дальше.

Водитель недовольно поморщился.

– Может, лучше расплатитесь? – спросил он.

– Да нет же, мы поедем дальше, – сказал я. – Что вы мне, не доверяете? Думаете, я убегу?!

– Ничего я не думаю, – сказал водитель. – Пассажиры разные: кто убегает, а кто и не убегает…

– Ах, значит, вы все‑таки думаете, что я могу убежать?! Ну хорошо!.. Я оставлю вам под залог свою шляпу.

– Да бросьте вы, – обиделся водитель. – Зачем мне ваша шляпа? Я вам верю… Оставьте портфель и идите.

– Ах так? – вспыхнул я. – Пожалуйста, оставлю портфель… Только, с вашего позволения, я запишу номер машины.

– Вы что? – нахмурился водитель. – Не доверяете мне? Думаете, я удеру?!

– Ничего я не думаю, – сказал я. – Водители тоже разные: кто любит носить шляпу, а кто – портфель.

– Ах так! – сказал водитель. – Ну ладно! Записывайте номер: МТТ 40‑20. Так‑так‑так! Только сначала покажите, что у вас в портфеле.

– Это еще зачем?

– Чтобы потом не было претензий!

– Пожалуйста! – сказал я зло. – Смотрите: у меня здесь бумаги, книги, электробритва.

– Электробритва работает или сломана?

– Что значит «сломана»? Пока она работает!

– Что значит «пока»? Я ее здесь включать не собираюсь.

– Кто вас знает! – усмехнулся я. – Вы как раз небритый. Лицо одутловатое. Глаза бесцветные. На левой щеке бородавка…

– Запоминаете внешность? – зловеще сказал водитель. – Ну ладно! Я вас тоже не забуду! Нос картошкой. Глаза круглые. Уши разные… В левом зубе пломба…

– Ах, раз так дело пошло, – закипел я, – тогда уж давайте официально! Вот мои документы: паспорт, пропуск, свидетельство о браке. Берите! И знайте, что вы имеете дело с порядочным человеком. Давайте ваши!

– Пожалуйста! – сказал он. – Вот водительские права, профсоюзный билет…

– Справки с места жительства, конечно, нет, – отметил я.

– Нет, – сказал он.

– Ну ничего. Если надо – найдут!

– Вас тоже при необходимости вызовут…

– В случае чего пойдете по статье 47‑й! – сказал я.

– А вы по 52‑й, пункт «б», – сказал он.

Мы злобно посмотрели друг другу в глаза.

– Слушайте, – неожиданно сказал я. – Ну как же вам не стыдно?

– А вам?

– Мне стыдно за нас обоих! – сказал я.

– И мне! – сказал он и опустил глаза. – Забирайте свои документы…

– А вы свои…

– Портфель захватите…

– Спасибо, – сказал я. – И забудем ваш номер: МТТ‑40‑20.

– Забудем, – сказал он.

Мы ласково похлопали друг друга по плечу.

– Как я мог о вас плохо подумать? – удивился я, – У вас такое симпатичное лицо. Глаза серые. На щеке родинка.

– Вы тоже красивый, – сказал он. – Глаза большие. Уши чистые. За зубами следите…

– Я мигом вернусь, – сказал я.

– Пожалуйста, – сказал он. – Я без вас буду скучать…

Мы нежно улыбнулись друг другу, и я вышел из машины.

Уже подходя к проходной, я обнаружил, что у меня нет пропуска.

– Вот негодяй! – подумал я. – Значит, на всякий случай оставил мой пропуск себе… Ну ничего!.. Не удерет… На всякий случай я проколол ему задние шины…

Изображение пользователя Валерия Пиффари.
VIP-участникЗаслуженный участникПочетный участник

Ответ: Григорий Горин. Юмористические рассказы.

Григорий Горин.

Какая наглость!

 

Он был высокий и рыжий.

Потертая байковая рубаха с трудом размещалась на его необъятных плечах. Загорелые жилистые руки были спрятаны в карманах брюк и казались такими длинными, что, наверное, он мог почесать себе пятку не нагибаясь.

Непонятно, почему из всех прохожих он выбрал именно меня.

Очевидно, я ему чем‑то импонировал.

Он преградил мне дорогу и, выдохнув облачко водочного перегара, хрипло сказал:

– Слушай, друг! Ты извини, такая неприятность у меня получилась. Мы тут с ребятами выпили, и я, понимаешь, пинжак потерял… Домой доехать не на что… Выручи, дай двадцать копеек на метро…

Я поспешно сунул руку в карман и достал мелочь,

– Уж дай сорок, – сказал он и грустно шмыгнул носом. – Мне с пересадкой ехать…

Я протянул ему сорок копеек и попытался пройти, но он по‑прежнему загораживал мне дорогу.

– Ты извини, друг, – сказал он, убирая мелочь в карман, – но такая ерунда получилась… Пинжак дома забыл…

– Ничего, ничего! Бывает, – посочувствовал я.

– Я тебе в понедельник верну, – сказал он. – Или нет, лучше в среду… В четверг у нас как раз получка…

– Да ладно, чего там, – отмахнулся я. – Как‑нибудь отдадите…

– Нет, я человек точный, – обиженно сказал он. – Сказано – в пятницу, значит, в пятницу! Весь полтинник и верну…

– Сорок! Не полтинник, а сорок! – поправил я.

– Да?! Ну дай еще сорок тогда, для ровного счета… В субботу все и отдам!

– Возьмите еще двадцать копеек и больше не просите! – сказал я.

Он обиделся.

– Думаешь, я нищий? – спросил он. – Я не нищий! Я зарабатываю будь здоров!.. Даже стыдно просить… Вон аж вспотел весь… На, попробуй!

Он схватил мою руку и прижал ее к своему влажному лбу.

– Действительно вспотел, – подтвердил я.

– Ну вот, а ты говоришь… Дай‑ка платок…

Я протянул ему носовой платок. Он вытер лоб и шею, потом высморкался в него.

– Я его тебе в воскресенье вместе с деньгами верну, – сказал он, засовывая платок в карман брюк, – Выстираю и верну… Ты не сомневайся… Дай‑ка закурить…

– Пожалуйста, закурите и дайте мне пройти, – сказал я, протягивая ему сигарету. – Я очень спешу…

– Ладно, успеешь, – сказал он, разминая сигарету. – С фильтром нет?

– С фильтром нет! – рассерженно произнес я. – До свидания!

– Да постой ты! – сказал он и положил мне руку на плечо.

Его рука была непомерно тяжела; очевидно, поэтому у меня слегка дрогнули колени.

– Я вообще‑то больной, – сказал он, глядя мне прямо в глаза. – В психдиспансере на учете состою. У меня припадки бывают! Я человека убить могу, а мне за это путевку в санаторий дадут.

– Нне понимаю, зачем вы все это мне рассказываете? – растерянно пробормотал я.

– Да так, к слову пришлось! – прохрипел он. – Дай еще рубль!

– У меня нет больше! – тихо произнес я.

– Ладно врать‑то, – ухмыльнулся он и, ловко сунув руку ко мне в карман, вытащил бумажник.

– Во, гляди! У тебя здесь десятка! А говорил, нет! Стыдно обманывать!..

– Но она мне самому нужна! – запротестовал я.

– Да я те отдам в получку! – сказал он, забирая десять рублей. – Уж не хочешь помочь трудящему человеку! А между прочим, мы для вас, гадов, мосты строили!

– Какие мосты?

– Небось на книжке немалые деньги лежат…

– Что вам угодно? – крикнул я, беспомощно оглядываясь по сторонам.

Его глаза сразу стали бесцветными и злыми.

– Поори у меня! – зашипел он. – Я те сейчас нос откушу… У меня припадок начинается… Я больной на нервы!.. Меня в Склифосовском каждая нянька знает!.. А ну брысь с дороги!..

Он оттолкнул меня и, пошатываясь, пошел прочь.

Я пошел в другую сторону, вернее, не пошел, а побежал, потому что его толчок придал мне определенную скорость. Моя душа раскалывалась от боли и обиды. Я был противен самому себе.

«Трус! Тряпка! – мысленно ругал я себя. – Каждый нахал может вытирать об тебя ноги! Тебя нагло обобрали, а ты и не пикнул! Задохлик! Слюнтяй! Плюгавый интеллигентик!»

Я мысленно бил себя кулаками по самым больным местам. Потом я бросил себя на землю и топтал ногами. Топтал долго, пока не вспотел.

Но у меня даже не было платка, чтобы вытереться.

И тогда я принял решение.

«Хватит! – сказал я себе. – Надо давать отпор наглости! Надо почувствовать себя человеком!»

Я круто повернулся и побежал назад.

Я метался по улице, вглядываясь в каждого прохожего.

Я заглядывал во все дворы и во все подъезды.

Я искал его.

«Где ты, рыжий нахал?! – мысленно орал я.– Выходи на честный бой! Я изувечу тебя! Няньки из Склифосовского тебя не узнают!» Я носился по улице как разъяренный зверь.

Прохожие испуганно шарахались от меня в сторону. Это только придавало мне силы.

И вдруг я увидел его. Увидел рядом, в двух шагах.

Он сидел за стеклянной стеной ресторана и пил водку.

На мои деньги.

Я толкнул дверь ресторана и вбежал в зал.

Я подошел к его столу и нагло сел.

Потом налил себе стакан водки и залпом выпил.

Потом закурил сигарету и стряхнул пепел ему в тарелку.

Он на меня не реагировал.

Он спал.

Сладко посапывал, подперев свою рыжую голову кулаком.

Я растерялся. Говорить ему что‑либо в таком состоянии было бессмысленно. Я начал трясти его за плечо, но он мычал что‑то бессвязное. Устав, я беспомощно опустился на стул.

– Напился дружок ваш! – сказала подошедшая официантка.

– Какой он мне друг?! – возмутился я. – Я его не знаю.

– Ну да, как водку вместе пить, так друзья, а как рассчитываться, так уже незнакомы! – сказала официантка. – Давайте, гражданин, платите по счету и везите своего приятеля домой!

– Но с какой стати?! – закричал я.

– Вы на меня еще покричите! – сказала официантка. – Я вмиг милицию кликну!

Официантка смотрела на меня презрительно и жестко. У нее был такой тяжелый взгляд, что у меня снова почему‑то дрогнули колени. Я заплатил ей деньги, потом взвалил на себя этого рыжего парня и понес его к выходу.

Но по дороге, пока я тащил его к стоянке такси, я наконец высказал ему все, что о нем думаю…

Изображение пользователя ARTEMA.
Почетный участник

Ответ: Григорий Горин. Юмористические рассказы.

Спасибо, Лера Знаешь, читала и голос Петросяна слышала
Я люблю тебя, Жизнь!!!
Изображение пользователя Валерия Пиффари.
VIP-участникЗаслуженный участникПочетный участник

Ответ: Григорий Горин. Юмористические рассказы.

Встреча с известным писателем Бурко
Рассказ директора совхоза

…Любит наш народ писателей! Хлебом его не корми, дай только с живым писателем встретиться, особенно если еще и в рабочее время… Вот проходили у нас в области в прошлом году дни литературы. Понаехали писатели со всех концов страны…
Три дня их в центре держали, а потом пустили по районам. Звонят мне рано утром из района, говорят: «Выезжает к вам в совхоз известный писатель Буркó… Или Бýрко? В общем, ударение на месте уточните! Примите на уровне!»
Я говорю: «Мы товарищу Буркó… или Бýрко?… очень рады, но все-таки хотелось бы знать, кто такой? Что написал? Чтоб почитать перед встречей…»
Район кричит: «Читать уже некогда! Просто прими на уровне – и все!»
Я говорю: «Не сомневайтесь! Примем! Но все-таки, как народу объяснить, кто наш гость? Он вообще-то, в частности, мужчина или женщина?»
Район на другом конце трубки затих, чувствую – они тоже не в курсе, потом стали кричать: «Что за глупые вопросы, директор? Писатель к вам не жениться едет, а встретиться с читателями. Ты нам мероприятие не срывай! Ты прими его – и все!»
Ладно. Собираю я срочно актив, говорю: «Товарищи! У нас большая радость: приезжает к нам известный писатель… то ли Буркó… то ли Бýрко… то ли мужчина, то ли женщина… Какие будут предложения по радушной встрече?»
Задумались. Потом встает завскладом (он у нас мужик башковитый, три ревизии поймать не смогли) и говорит: «Раз уж действительно такая радость и приезжает к нам знаменитый писатель без точной фамилии и явных половых признаков, предлагаю его встретить радостно, но неопределенно… То есть, плакатами! Напишем крупно: «ПРИВЕТ БУРКÓ НА СОВХОЗНОЙ ЗЕМЛЕ!» или «КНИГА БУРКO – ЛУЧШИЙ ПОДАРОК!» Раз он писатель, то читать умеет, и прочтет все правильно, с нужным для себя ударением!…»
Так и решили. Написали плакаты. Нарвали цветов. Вперед пустили пионеров с барабанами.
Ровно в полдень подкатывает к зданию правления черная «Волга», выходит оттуда писатель… С усами! Никаких сомнений… Пионеры застучали в барабан. Аплодисменты. Цветы. Я его беру под руку, веду к себе в кабинет и по дороге говорю, мол, огромная радость, что вы прибыли, заждались, мол… Кстати, говорю, среди ваших поклонников тут разгорелся спор: в каком месте фамилию лучше ударять? Как вас правильней: Буркó или Бýрко?
Он говорит: «Правильней меня… Куренцов Николай Степанович! А что касается этого Буркó… или Бýрко… то он сейчас вообще в другой делегации».
Я вздрогнул, говорю: «Это, конечно, для нас… еще большая радость, что вместо какого-то Бурко, вы, товарищ…, к нам приехали. Но с другой стороны, люди-то как-то… настроились… на Бурко… или Бýрко… Как быть?!»
Глянул он в окно, почитал плакаты, говорит: «Вот что! Раз уж такая накладка, не будем огорчать людей!… Пусть и дальше уж принимают меня как Бурко… или Бурке… Но поскольку я его книг не знаю, читательскую конференцию проводить не будем. Просто я им речь скажу, пообедаем – и разъехались! У меня программа напряженная!»
Выхожу я к народу, объявляю им Буркó или Бýрко, уж не помню, выходит он и произносит речь. «Товарищи! – говорит, дальнейший рост! – говорит, ура! – говорит, навек! – говорит!»…
Умеют у нас писатели говорить, про что – сразу и непонятно, но бодрит… Народ ему аплодирует, только, конечно, немножко начинает нервничать, потому что он нас все время почему-то называет «овцеводами»…
Я ему шепчу: «Товарищ Бурко… (тут уж я не думал об ударении, он вообще мне стал надоедать)… Товарищ Бурко! Вы на овцеводство особенно не напирайте! Свекловоды мы, а не овцеводы! Овца в нашем районе не живет, она тут вообще не выдерживает…»
Он говорит: «Как так? Разве это не Касьяновский район?»
Я говорю: «Ни в коем случае! Это – сто километров и в другую сторону!»
Он ахнул: «Ах, мать честная, что ж там в центре все напутали… Меня ж в Касьяновском ждут… Что делать?»
Я говорю: «Не надо огорчаться! Нормально! Жизнь, она все по местам ставит: если вы для нас – Бурко, мы для вас – Касьяновский район!… Прошу к столу!»
Сели мы. Выпили. Закусили. Потеплели.
Гляжу, он уже нас ласково касьяновцами кличет, а сам не только на фамилию Буркó или Бýрко,… но просто на Буркина охотно откликается…
Под конец совсем захмелел, растрогался, встал, кричит: «Друзья, в память о встрече… хочу вам подарить свою книгу!» Роется в портфеле, огорчается: «Ах, мать честная… Я их все по дороге раздарил… Осталась вот одна… но… на венгерском языке… Как быть?»
Я говорю: «А это даже лучше! Огромное спасибо! А то у нас в библиотеке ни одной вашей вещи по-венгерски и нету! Просто неудобно, если кто спросит…»
Достал он книгу, синюю такую, толстую, написал:
«ДОРОГИЕ! СЕРДЦЕМ С ВАМИ! НЕ ЗАБЫВАЙТЕ! КОЛЯ!»
И уехал! Только пыль за колесами… Вот такая памятная встреча.
А книга эта у нас в библиотеке до сих пор на почетном месте стоит. Все ищем способ ее обратно перевести, чтоб узнать, что он все-таки пишет… этот Куренцов? или Куренцов?…
И когда только наш народ правильно ударять научится?…

Изображение пользователя Валерия Пиффари.
VIP-участникЗаслуженный участникПочетный участник

Ответ: Григорий Горин. Юмористические рассказы.

Сауна
Монолог нужного человека

Недавно у нас в городе открылась баня «закрытого типа». «Сауна» называется. Что в переводе с финского означает «финская баня».
Я про нее и не знал, а тут звонит мне один приятель, Егоров, и говорит:
– Приглашаю тебя, Николай Степанович, в субботу в финскую баню.
Я говорю:
– Спасибо, но, во-первых, у меня ванная есть, а во-вторых, я уже в среду мылся.
Он говорит:
– Чудак, я тебя не мыться зову, а интеллигентно провести время. Шашлыки поедим, пообщаемся с нужными людьми. Там такой солидный контингент, будь здоров! Я еле пропуск достал…
– Ах, так, говорю, если это вроде как мероприятие, тогда с наслаждением!
Приходит, значит, суббота, и тут у меня с этой сауной случается первая загвоздка: не знаю, как в баню одеться. С одной стороны, в интеллигентное общество в чем попало не пойдешь, с другой – зачем хорошо одеваться, когда все равно раздеваться?
Думали мы с женой, думали, потом она и говорит:
– Раз, Коля, там будет бомонд, надевай новые джинсы. Это она мне как-то купила у спекуля джинсы. Ну, вам
скажу, не джинсы, а чудо природы. На пол поставь – стоят без всякого содержимого. Я их год не надевал, берег для торжественного случая.
Одним словом, напяливаю я джинсы, надеваю сверху рубаху системы «батон» и еду…
Баня, доложу вам, снаружи ничего особенного, но внутри, конечно, произведение архитектуры: стиль модерн, под старину. Все деревом обделано, камин, светильники темные, орган играет по магнитофону. И компания, соответственно, солидная: попивают коньячок, дымят не нашим дымом…
Ладно. Посидели, покурили, потом все направляются в парилку. А у меня тут происшествие: «молнию» на джинсах заклинило. Ни туда, ни сюда. Дергал, дергал, аж взмок! И самочувствие глупое: все голые, а я как дурак в штанах. Срам один! Прямо не знаю, что предпринять.
Егоров советует:
– Ты, Николай Степанович, ступай прямо в них в парилку. От нагревания предмет расширится, ты из него и выскочишь!
– Засмеют же, говорю.
– Ничего, говорит, а ты держись независимо. Может, ты оригинал? Может, ты именно в таком виде люб ишь париться?
Ладно. Иду в парилку, сажусь на полку в штанах и с независимым видом. Но вокруг, правда, народ интеллигетный, виду на мой вид не подают, только разве что потеть чуть быстрее стали…
Потом все в бассейн нырнули. А я сижу, накаляюсь. И все без толку! Нагреваться эти сволочи нагреваются, а расширяться – ни-ни! Недаром жена за них спекулю сотню дала… Сил моих нет, чувствую – я в них плавиться начинаю…
Соскакиваю с полки, лечу к бассейну, а тут вдруг банщик меня не пускает:
– Извиняюсь, говорит, но в штанах купаться запрещено. Здесь не пляж!
Я ору:
– Да мне только остыть малость! Он говорит:
– Выйдите на улицу, остыньте! А в верхней одежде в бассейн не пускаем!
Я бы с ним и поскандалил, но чувствую – угораю!
– Егоров, – ору, – миленький! Выпусти меня из джинсов, а то помру!
Егоров видит – положение серьезное, схватил ножницы, разрезал мне джинсы вместе с трусами, выскочил я оттуда – и в воду! Полчаса остывал.
Теперь дальше: садятся все за стол у камина, начинают шашлыки уминать. Я тоже иду, но тут получается конфуз: все уже оделись, а я – в чем мать родила. Тут общество, несмотря на интеллигентность, начинает возражать.
Один говорит:
– Это что ж такое? Что за странный субъект: парится в штанах, а как за стол садиться, так он их сымает. Зачем, говорит, Егоров, ты привел с собой этого типа?!
А Егоров говорит:
– Это, извиняюсь, не тип, а Николай Степанович! Он в автомагазине работает, и к ним в конце месяца дефицитные шины поступят.
Тут, конечно, происходит обратный отлив. Тот, который говорил, говорит:
– Ах, извините, мы этого не знали. Тогда другое дело… Сидите, дорогой Николай Степанович, не стесняйтесь, нам даже очень приятно видеть вас в натуральном виде…
Ну, поели мы, выпили, пообщались, стали домой собираться. Тут подходит ко мне банщик и говорит:
– Извините, Николай Степанович, за мое грубое поведение. Ежели желаете, можете одеться и выкупаться!
Я говорю:
– Да что вы, забудем про этот инцидент. Я вообще сюда не купаться приходил, а культурно отдохнуть.
Он говорит:
– Ну, тогда заходите еще. Всегда будем рады!
В общем, если честно говорить, понравилась мне сауна. Только джинсы эти проклятые я больше не надеваю. В угол поставил – пусть стоят…

Изображение пользователя Валерия Пиффари.
VIP-участникЗаслуженный участникПочетный участник

Ответ: Григорий Горин. Юмористические рассказы.

Когда горит душа
(Монолог строителя)

Про этот случай у нас в городе много глупостей рассказывали, но я-то чистую правду изложу, поскольку был всему случившемуся свидетель, если не сказать, соучастник.
Строило наше СМУ столовую. Обыкновенную столовую, типовую, одноэтажную. И вдруг кто-то слух пустил, что это, мол, будет вовсе не столовая, а «кафе-опохмелочная», и будто бы она будет работать с семи утра, и будто бы там будет отпускаться огуречный рассол, квас, пиво ну и, конечно, крепкие напитки.
В общем, все, за что пьющий человек поутру жизнь отдаст.
Кто такую глупость мог придумать, я даже и не знаю, только некоторые в нее поверили.
Во всяком случае, три дня слух в городе обсуждался, а на четвертый день в понедельник прихожу я рано-рано, часов в пять, на стройку и вижу что-то неладное – посторонние люди на площадке. Человек десять мужчин, а то и больше. Стоят хмурые, воротники подняли, ежатся на морозе.
– Вам чего, ребята? – спрашиваю.
– Да вот, говорят, пришли проведать, скоро ли «опохмелочная» откроется?
– Что вы, – говорю я, – сдурели, что ли? Какая «опохмелочная»? Обыкновенную столовую строим, типовую, одноэтажную.
– Ладно-ладно, говорят, ты нам не заливай! Ты давай строй скорее! Видишь, у людей душа горит…
Смотрю я на них, вижу – действительно люди, пострадавшие с вечера: глаза у них красные, лица серые, телом подрагивают. И главное – уходить не собираются.
– Да вы что, ребята, – смеюсь я, – думаете здесь до открытия простоять, что ли?
– А чего же? – говорят они. – Можно и подождать. Чай, уже немного осталось…
– Да вы в своем уме? – спрашиваю. – Как так – немного? У нас только фундамент заложен да стены начали ставить. Здесь еще месяца на три, а то и больше, работы!
– Брось шутить, дядя, – говорят они. – Делов-то всего – дом построить! Ты лучше «ля-ля» не разводи, ты воздвигай скорее!
Плюнул я со злости, закурил. Они зашумели, папиросу вырывают.
– Ты что, – кричит один в шляпе, – здесь перекуры устраиваешь? Ты людей до инфаркта довести хочешь?! Я из загорода на первой электричке сюда приехал, а он, подлец, курит!
Вот ситуация! Понимаю, что люди не в себе, что им сейчас море по колено.
– Ах так, – кричу я, – тогда воздвигайте сами, чтоб вам пусто было!
– А что ж, – говорят, они, – можно и помочь для темпу. Скинули они пальто на снег, поплевали на руки и взялись за кирпичи…
Честно скажу, я такой кладки даже в кино не видел. У нас и норм таких нету. Если б кто с секундомером тут стоял, то мы бы мировой рекорд зафиксировали. Мастерки стучат, кирпичи летают, раствор аж кипит от скорости. Не успел я и ахнуть, а они уж стены под крышу подводят.
– Стойте! – ору я им. – Чего зря стараетесь? Все равно балок нет, жести нет, окна не вставлены… Опомнитесь, люди!
– Ничего, – кричат они, – сейчас все мигом будет! Нам ведь дворец не нужен, нам самочувствие поправить – и ладно!
Кинулись – кто к телефону, кто на базу поехал, кто неизвестно откуда рамы принес… Гляжу, через пятнадцать минут грузовик подъезжает с материалами, за ним другой – со столами и стульями, за ним автобус маляров привез…
Я глазам не верю, но вижу – к концу дело идет! Один уже паркет положил, отциклевал да натирает, другой окна моет, занавески вешает, третий столы устанавливает, четвертый из меню ненужное вычеркивает…
– Все одно, ничего у вас не выйдет! – кричу я. – Персонала нет, смета не утверждена!
– Не паникуй, дядя! – говорят они мне. – Смету потом утвердим, а персонал уже ведут!
Смотрю – действительно ведут. Официанток где-то раздобыли, буфетчицу, кассира. Заведующую, толстую такую тетеньку, просто на руках несут. Заведующая смеется, отбивается, кричит:
– Отпустите меня, граждане! Я ведь еще не оформлена!
– Оформлена, оформлена, – говорят они ей. – План выполнять пора!
А в это время какой-то малый в спецовке (Бог знает, откуда он взялся!) бочку с рассолом прикатил да пиво на самосвале привез. Короче, хотите – верьте, хотите – нет, но только ровно в семь открылась столовая, сели они за столики, выпили, закусили, «беломорчиком» подымили и все разом встали.
– Прощай, дядя, – говорят они мне. – Извини, если что не так! Нам еще на свою работу поспеть надо…
И ушли.
Вот тогда я сел за столик, обхватил голову руками и заплакал. Грустно мне чего-то сделалось за них, за себя. И еще обидно было, что я им сдуру сказал, что столовая типовая, одноэтажная. Под горячую руку они высотное здание запросто могли махнуть…

Изображение пользователя Валерия Пиффари.
VIP-участникЗаслуженный участникПочетный участник

Ответ: Григорий Горин. Юмористические рассказы.

Брюки товарища Синицына
(Монолог непутевого человека)

Жизнь наша полна сложностей и загадок. Иногда сделаешь что-нибудь эдакое, ненужное, а зачем сделал, почему – непонятно. Всегда получается: себе же хуже! Вот как-то летом иду я по улице.
Солнце светит, тепло… Навстречу идут прохожие… Симпатичные, милые люди… Я иду, улыбаюсь… Мне хорошо… Вдруг вижу: идет мужчина с портфелем… Солидный такой мужчина, значительный… На нем – коричневый костюм. И вот в этом коричневом костюме, я замечаю непорядок: брюки расстегнуты.
Другой бы на моем месте прошел мимо – и ноль внимания! А я глупый… Мне больше всех надо! Я хочу предупредить товарища, чтоб он, значит, не конфузил себя. Я кричу ему:
– Товарищ! Товарищ! Он не слышит.
Я снова кричу:
– Товарищ! Минуточку! Он не слышит, идет быстро. Я бегу за ним.
Он – за угол. И я – за угол. Он входит в какой-то большой дом, я – за ним.
Он идет по коридору, я его почти догоняю, но тут он входит в какой-то кабинет, я – за ним, а секретарша меня не пускает.
– Вы к кому, товарищ? – спрашивает. Я говорю:
– Я вот к этому товарищу, который прошел. Она говорит:
– А по какому вопросу?
А по какому я вопросу? Я не знаю, по какому я вопросу. Я говорю:
– Я по внутреннему вопросу! Она говорит:
– К товарищу Синицыну нельзя! Он занят. Я говорю:
– Да мне девушка, на минутку, только пару слов ему сказать! Она говорит:
– Скажите мне, я передам! Я говорю:
– Вам не могу! Вопрос очень щепетильный… Она говорит:
– Ну, тогда записку напишите, я передам.
Беру лист бумаги, пишу. Интеллигентно так пишу, чтоб, если кто в записку заглянет, не ставить товарища Синицына в неловкое положение.
Я пишу: «Уважаемый товарищ Синицын! Прошу обратить Ваше внимание на определенную часть туалета, в смысле – брюки, поскольку в них отмечается некоторое несовершенство в смысле пуговиц. С искренним уважением…» Ну и подпись.
Секретарша берет у меня бумагу и говорит:
– Сейчас отнесу! А вы, товарищ, пока здесь подождите… Я говорю:
– Мне ждать нечего… Я пойду. Она говорит:
– Нет, посидите. Может быть, у товарища Синицына возникнут какие-нибудь вопросы…
Какие вопросы – непонятно. Но я сижу, жду. Чего жду – не знаю. Через несколько минут выходит секретарша, выносит мою бумагу, а на ней красным карандашом крупно написано: «МИШУЛИНУ, РАЗОБРАТЬСЯ!!»
Я оторопел, верчу бумагу в руках и спрашиваю.
– Что это значит? Секретарша говорит:
– Все в порядке. С этой резолюцией идите к товарищу Мишулину!
Я удивляюсь:
– При чем здесь какой-то Мишулин? Ваш начальник чего-то не понял… Это я ему писал… Дайте я объясню…
Секретарша говорит:
– Ничего не надо объяснять! Товарищ Мишулин – заместитель товарища Синицына. Идите к нему в 12-й кабинет. Идите скорее, а то он в главк уедет!
Положение идиотское! Другой бы плюнул и ушел, а я нет… Я иду в 12-й кабинет. Я бегу, потому что Мишулин в главк может уйти! У 12-го кабинета очередь. Сидят люди с бумагами, ждут… Я тоже сижу, жду… Чего жду – непонятно!
Вызывают. Вхожу.
– Товарищ Мишулин, получилась глупая ситуация…
Он меня не слушает. Одной рукой по телефону разговаривает, другой берет мою бумагу, читает и справа крупно пишет: «СОГЛАСЕН!»
Я обалдел. Говорю:
– Товарищ Мишулин, с чем вы согласны?! Вы меня послушайте…
Он говорит:
– Мне все ясно! Идите в 27-ю комнату, согласуйте с Рязанцевым!
Я кричу:
– При чем здесь Рязанцев?! Вы вникните в суть… Я ведь что хотел…
Он говорит:
– Идите, идите, мне некогда! Пусть Рязанцев подпишет, а потом пойдете в общий отдел…
Я говорю:
– При чем здесь общий отдел? Он говорит:
– Идите скорее, а то Рязанцев на обед уйдет!
Я бегу. Я уже нервничаю. Я уже боюсь упустить Рязанцева.
Рязанцев мою бумагу подписывает, меня не слушает, посылает в общий отдел.
В общем отделе одни женщины сидят, мне с ними вообще говорить не о чем; они берут мою бумагу, ставят на ней номер и печать, кладут в папку и говорят:
– Все в порядке, идите – вас вызовут! Плюнул я, повернулся и пошел.
Думаю: «Горите вы здесь все синим пламенем! Что я из-за вас переживать должен?!»
Иду по коридору, вижу: идет дорогой мне товарищ Синицын, в коричневом костюме, брюки у него расстегнуты.
Я обрадовался, кричу:
– Товарищ Синицын!
Он – от меня. Я – за ним. Он – в кабинет. Я – за ним. А секретарша меня не пускает. Я ору:
– Дайте мне сказать ему два слова!
Она говорит:
– Товарищ Синицын занят. Пишите бумагу!
Я говорю:
– Я не буду писать бумагу! Я уже писал бумагу… Я больше к Мишулину и Рязанцеву ходить отказываюсь… У меня уже печать стоит!… У меня уже бумага в деле в общем отделе!
Стою я бледный, меня всего трясет. Секретарша говорит:
– Не волнуйтесь, товарищ! Сейчас все выясним! – Звонит она по телефону, чего-то выясняет и говорит: – Вашей бумаги в общем отделе уже нет.
– Как – нет? – спрашиваю. – А где же она?
– Не знаю, – говорит секретарша. – Очевидно, пошла по инстанциям. Заходите в понедельник, тогда и выясним.
Тут я не выдержал, каюсь. Нервы подвели. Оттолкнул я секретаршу, ворвался в кабинет и кричу:
– Товарищ Синицын, так вас растак!!! Что здесь у вас творится?
Гляжу – а брюки у него застегнуты.
– Вам что, товарищ? – спрашивает.
– Ничего! – говорю я. – Так… проверка слуха… – Повернулся и пошел.
Иду весь злой и думаю: «Сам он застегнулся или на мое заявление отреагировал? Ведь если бумага так быстро пошла по инстанциям, то чего ж я наорал на человека?»

Изображение пользователя Валерия Пиффари.
VIP-участникЗаслуженный участникПочетный участник

Ответ: Григорий Горин. Юмористические рассказы.

Скрытой камерой
Монолог продавца

В понедельник вечером собирает нас, продавцов, директор магазина и говорит:
– Товарищи, завтра вас будут снимать скрытой камерой. Ну, мы, конечно, обрадовались и спрашиваем:
– А что это такое? Директор объясняет:
– Это такой новый метод киносъемки, когда тебя снимают, а ты про это не знаешь. И, значит, ведешь себя непринужденно. Зачем это будет делаться – не объяснили: может, в «Новости дня» вставят, а может, в кинофильм какой-нибудь. И вообще товарищ, который со студии звонил, просил вам ничего не говорить. Так что делайте вид, что вы не в курсе! Понятно?
А чего ж здесь не понимать? Все ясно! Мы магазин убрали, все почистили, витрины приукрасили… В винный отдел коньяк со склада принесли, в рыбный – окуня свежемороженого. У себя в мясном отделе я плакат повесил: «Бык в разрезе». В общем, приготовились!
Вечером я постригся, помылся и жене сказал:
– Ты мне на утро рубашку белую приготовь и галстук в полосочку – нас скрытой камерой фотографировать будут.
На другой день приходим все разодетые, как на праздник. Продавцы – в галстучках, Продавщицы – в кофточках, в блузочках, кассирша Зина французскими духами надушилась, хотя это уже совершенная глупость, потому как в кино не пахнет.
Все улыбаются, говорят вежливо, на покупателей смотрят, как на родственников. Только и слышно: «Пожалуйста!», «Будьте добры!», «Разрешите, я вам заверну» – и всякая такая ерунда…
Покупатели смотрят на нас, как на полоумных, ничего понять не могут. Но тут кассирша Зина высунулась из кассы и шепчет очереди:
– Не толкайтесь, товарищи! И вообще ведите себя прилично – нас скрытой камерой снимают для кино.
Покупатели сразу поняли, что к чему, притихли, подобрели, друг другу место уступают. Всех алкоголиков от винного отдела как ветром сдуло, осталось только человек пять-шесть: стоят чинно, томатный сок пьют, разговаривают про международные события…
В общем, до обеда мы проработали в такой исключительно нервозной обстановке. Но тут вдруг вбегает директор и говорит:
– Товарищи! Не волнуйтесь! Звонили со студии: сейчас съемки нет, только после обеда будут снимать скрытой камерой!
Ну, мы дух перевели, покупателей быстренько всех повыгоняли, магазин заново убрали, в овощной отдел апельсинов подбросили, в колбасный – колбасу докторскую, в рыбный – плакатов! Короче, приготовились, ждем…
Только после обеда к нам набилось ужасное количество народу. Слух про скрытую камеру в момент разнесся и каждый под это дело хочет что-то купить и получить вежливое обслуживание. Некоторые покупатели совершенно распоясались.
Одна пожилая дамочка совсем обнаглела и говорит мне:
– Товарищ продавец, что бы вы могли мне порекомендовать для бульона?
Я про себя думаю: «В другое время я б тебе порекомендовал, халда ты эдакая!» Но теперь этого сказать не могу, а, наоборот, делаю такое задумчивое лицо для скрытой камеры и говорю:
– Я вам рекомендую, гражданка, этот кусок с косточкой. В ней много липоидов и аминокислот!
В общем, цирк, да и только!
А к концу рабочего дня вбегает директор и кричит:
– Звонили со студии, сегодня съемки не было, завтра со скрытой камерой прибудут!
Назавтра опять нервотрепка!
Опять все вырядились, опять работаем как угорелые, сплошной сервис, сплошное «будьтедобрыпожалуйста!», а вечером – новый звонок со студии:
– Сегодня скрытой камеры не было – завтра будет!
Тут уж нервы у нас стали сдавать. Многие валидол принимали, с кассиршей Зиной нервный припадок случился, она весь день улыбалась как ненормальная, и у нее на лице какой-то сустав замкнулся…
Короче, промучились мы так пять дней, а когда на шестой день опять со студии позвонили и сказали, что съемка переносится, – сомнение взяло: не валяет ли кто с нами дурака?
Директор в милицию позвонил, а оттуда дежурный говорит:
– Не волнуйтесь, товарищи, никакой скрытой камеры нет! Какая-то шайка терроризирует все торговые и бытовые учреждения нашего района. Они и над универмагом так измывались, и над женским ателье, и над химчисткой, и столовую до того довели, что там на столики розы поставили и семгу вместо селедки подают!
Ну, мы все вздохнули облегченно! Как гора с плеч! И возмущались, конечно! Разве можно позволять себе такие глупые шутки? А кассирша Зина сказала:
– Когда этих хулиганов поймают, я первая свидетельницей в суд пойду, чтоб строже их покарали! И потом я ради этой скрытой камеры у частника зубы новые вставила – пускай они мне их оплатят!

Изображение пользователя Валерия Пиффари.
VIP-участникЗаслуженный участникПочетный участник

Ответ: Григорий Горин. Юмористические рассказы.

Хорошее воспитание Монолог моего соседа «Хорошее воспитание не в том, что ты не прольешь соуса на скатерть, а в том, что не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой…». Так Чехов сказал. В восьмом томе Собрания сочинений. Удивительно мудрое замечание, между прочим. Я, когда прочитал, так даже поразился: как мне это самому в голову не приходило? Считаем себя интеллигентными людьми, а не дай бог кто-нибудь прольет за столом соус, так уж сразу шум, крики… А Чехов с этим борется. Он прямо говорит: хорошее воспитание не в том, чтоб, значит, самому не гадить, а совсем наоборот… Я когда это прочитал, то сразу решил, что буду жить по Чехову. А тут как раз и случай подвернулся – день рождения жены. Пришли гости – родственники, сослуживцы. Сидим, едим, интеллигентные разговоры ведем про погоду, про дубленку, про Евтушенко, про то, про се… Хорошо сидим, мирно, соуса никто не проливает. Но тут один из гостей, некто Куликов, за бутылкой потянулся и фужер с пивом на скатерть и опрокинул. Смутился, стал быстро пятно салфеткой вытирать. Я сижу – ноль внимания. Просто абсолютно не реагирую. То есть сижу с таким видом, будто он ничего не проливал. Будто и не было этого. Но тут я замечаю, что никто не замечает, что я не замечаю, как он скатерть залил. Мне как-то обидно стало. И я говорю: – Хорошее воспитание, говорю, не в том, что ты не прольешь соуса на скатерть, а в том, что не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой… Гость Куликов покраснел и говорит: – Я никакого соуса не проливал! Я говорю: – При чем здесь соус? Дело не в соусе… Просто приятно, что здесь собрались хорошо воспитанные люди. Вот вы пиво пролили, а никто даже глазом не моргнул. И это очень радостно, тем более что скатерть новая, недавно куплена. Гость Куликов почему-то еще больше смутился, что-то стал бормотать и вдруг уронил тарелку на пол. Тарелка – вдребезги! Гость Куликов стал красный как рак. Все молчат. А я стараюсь не замечать этого нового конфуза, хотя про тарелку у Чехова ничего не сказано. Я говорю: – Не смущайтесь, пожалуйста! Какие пустяки! Никто ничего не видел. Бог с ней, с тарелкой! Она – из сервиза! Антикварная. Саксонский фарфор! Гость Куликов почему-то весь затрясся, бросился осколки подбирать да от волнения скатерть зацепил. На пол посыпались бутылки, рюмки… Я губу закусил, но всем видом стараюсь показать, что ничего этого не замечаю. Я даже, наоборот, насвистывать что-то веселое стал, чтобы показать всем, как мне это все безразлично. И тут, представляете, жена Куликова вскакивает и кричит мне: – Что вы третируете моего мужа? Я ей вежливо отвечаю: – Никто вашего мужа не третирует! Наоборот, стараемся не замечать его хамства. Вот вы, например, своей вилкой в общий салат лезли, а я этого даже не заметил. Тут она чего-то заплакала, а все гости стали почему-то возмущаться. Какой-то родственник жены вскочил, кричит: – Уйдем отсюда! Над нами здесь издеваются! Я говорю: – Да кто же над вами издевается? Пришли, понимаешь, пол замызгали, пепел в тарелки сыплете, пьете неумеренно… Я стараюсь не обращать внимания, а вы еще что-то вякаете! Тут гости вскочили, бросились в переднюю за пальто. Я им крикнул вдогонку: – Ну и ладно! Валите отсюда! Попутного ветра! Это, конечно, я уже грубо крикнул. Не надо бы этого! Мне бы им чего-нибудь из Чехова вдогонку послать, что-нибудь про соус или в этом роде, но как-то цитаты не подобрал. Слава Богу, бутылкой не запустил, сдержался…
Изображение пользователя Валерия Пиффари.
VIP-участникЗаслуженный участникПочетный участник

Ответ: Григорий Горин. Юмористические рассказы.

«Хочу харчо!»
Монолог официанта

Самое неприятное – это когда посетитель бестолковый попадается. Скажем, иностранец… Или который наш, но по-русски не понимает. Вот на днях приходит к нам в ресторан один старик – узбек… Или таджик, не знаю… В общем, в тюбетейке и халате… Старый такой, лет ему восемьдесят, а может, и больше – они там долго живут.
Сел за мой столик, повертел меню и говорит мне:
– Хочу харчо!
Я вежливо говорю:
– Нету харчо!
Он заулыбался, головой закивал, будто понял, и говорит:
– Хочу харчо!
Я объясняю:
. – Нету харчо! Там в меню написано «харчо», но это не значит, что есть харчо… Меню старое!… Прошлогоднее меню… Заказали мы новое меню, но из типографии пока не прислали… У них с бумагой перебои… Поэтому лежит пока старое меню, в котором есть харчо, а на самом деле нет.
Все так ему понятно объяснил, вразумительно.
А он меня выслушал, языком поцокал и говорит:
– Хочу харчо!
Я объясняю:
– Нету харчо! Нету, дедушка!… Харчо из баранины делают, а баранину сегодня не завезли. Не прислали с базы баранину. Говядину прислали… Вернее, свинину. А насчет баранины наш директор звонил на базу тому директору, но тот директор уехал куда-то. Так что с бараниной пока неясность. А без баранины нельзя харчо!
Вроде бы объяснил ему, понятней нельзя. Все растолковал. А он смотрит на меня своими восточными глазами и говорит:
– Хочу харчо!
Я уже нервничаю, но объясняю:
– Какое харчо, дед?! Что ты пристал? Харчо готовить надо уметь, а сегодня не тот повар… Клягин сегодня работает, а не Цугульков! Клягин не умеет харчо!… Он молодой еще, практикант!… Он только яичницу умеет… А Цугульков, который умеет харчо, он отгул взял. У него жена рожает… Он, Цугульков, запил, потому что нервничает… А без Цугулькова никак нельзя харчо!
Уж так я этому старику все разъяснил, – и жестами, и руками… И про Цугулькова так понятно показал, как тот запил, и про жену, что она рожает… Даже я вспотел от напряжения.
И он вроде бы понял. Головой закивал, руку мне пожал и говорит:
– Хочу харчо!
Я весь задрожал, но взял себя в руки, спокойно объясняю:
– НЕТУ ХАРЧО! – кричу. – НЕТУ! НЕ НА ЧЕМ ГОТОВИТЬ ХАРЧО! ПЛИТА ПЕРЕГОРЕЛА! ЗАМКНУЛОСЬ ТАМ ЧТО-ТО! ПЛЮС НА МИНУС ЗАМКНУЛСЯ!… СГОРЕЛА ПЛИТА К ЧЕРТОВОЙ БАБУШКЕ!! А МОНТЕР ТОЛЬКО ЗАВТРА ПРИДЕТ, ЕСЛИ ПРИДЕТ… ЕСТЬ ВТОРАЯ ПЛИТА, НО НА НЕЙ НЕЛЬЗЯ ХАРЧО! ОНА НЕ ДЛЯ ХАРЧО ПЛИТА! ОНА САМА ПО СЕБЕ ПЛИТА!…
Кричу я, а сам про себя спокойно решаю, что если он еще раз скажет «Хочу харчо!», то я его убью. Говорит. В голову мне что-то ударило, пошатнулся я, заплакал.
– Пожалей, говорю, меня, дедушка! Я человек больной. У меня гипертония… Давление 220 на 127, как в трасформаторе… У меня кризы бывают… У меня неотложка возле подъезда каждую ночь дежурит… У меня сын – заика, а внук – двоечник… НЕ-ТУ ХАР-ЧО!
Реву я белугой, дед тоже плачет, обнимает меня, вытирает мне слезы тюбетейкой и говорит:
– Хочу харчо!
Подкосились у меня колени, упал я. Хорошо, официанты подбежали, подхватили.
– Плюнь ты на него, Степанов, – говорят, они мне. – Не связывайся! Видишь, он не понимает ни бельмеса по-нашему! Плюнь!..
Ну что было делать? Как еще можно объяснять? Плюнул я с досады… и принес ему харчо.

Изображение пользователя Валерия Пиффари.
VIP-участникЗаслуженный участникПочетный участник

Ответ: Григорий Горин. Юмористические рассказы.

Фантомасы
Монолог сторожа

С преступностью у нас плохо. В смысле – хорошо! В смысле – нет ее. В смысле – есть, но мало. Не то что, скажем, на Западе. Там действительно разгул. Стреляют, грабят на каждом шагу. Потому что там оружие продается, как у нас мороженое, – в любом ларьке пулемет купить можно.
А у нас с этим строго. Не то что, скажем, пистолет или ружье – утюг тяжелый преступник не достанет…
Но все-таки, конечно, грабежи еще встречаются в отдельных случаях. Вот у нас в прошлом месяце гастроном ограбили. Крупное дело было: вахтера связали, замок автогеном вырезали, витрину – алмазом… Взяли два пол-литра, сырок «Дружба», полбуханки обдирного… Сразу видно – шайка действовала. Засыпались они на ерунде. Потому как не профессионалы: им бы после грабежа затихнуть, спрятаться, в подполье уйти, а они наутро пришли посуду сдавать. Их и замели…
Или другой случай был: решили двое кассу в магазине ограбить. Но тоже, видать, не профессионалы: им бы с утра в магазин прийти, когда народу мало, а они вечером притащились, после работы, в час «пик». Народу полно, к кассе не подберешься. Им бы встать как людям в очередь, а они, не профессионалы, решили схитрить. «Граждане, говорят, разрешите нам к кассе подойти, нам только кефир без сдачи выбить…». А зачем, спрашивается, человеку после работы кефир?! Народ сразу заподозрил неладное, скрутили их, сдали в отделение…
Но самый интересный случай грабежа я лично наблюдал на прошлой неделе. Пришел я вечером к себе на работу, вышел во двор. Сижу курю, дежурю, одним словом. Вдруг вижу – земля шевелится. Думал, почудилось, однако пригляделся – точно, шевелится, копают ее изнутри. Наконец разверзлась земля, вылезают на поверхность трое с отбойными молотками, с пистолетами, в черных масках – ну, ни дать ни взять – фантомасы…
Наводят на меня оружие, кричат: «Руки вверх!»
Ну, мне что, я человек маленький, сторожем работаю. Поднимаю руки.
Один из фантомасов мне говорит:
– Открывай, дед, свой ювелирный магазин!
– Какой такой «ювелирный»? – спрашиваю.
– Как это – какой? Разве это не ювелирный магазин?
– Да вы что, – говорю, – ребята? До ювелирного отсюда два квартала. Вы же не в том направлении прокопались…
Охнули они, маски у них аж потом прошибло.
– Как же так? – говорят. – Неужто опять промахнулись?!
Тут один из фантомасов начинает на себе рубаху рвать, впадает в истерику.
– Завязываю, – кричит, – с этим делом! Отказываюсь работать при такой бестолковщине!!
– Что ж вы, ребята, – говорю я им, – вслепую копаете? Вам бы хоть планчик нарисовать, чертежик…
– Да есть у нас чертежик, – плачут. – Специалист чертил, инженер с «Ремонтгаза»… Третью неделю с этим чертежиком под землей ошибаемся…
Вижу: люди совсем умаялись, дал я им закурить, успокоились помаленьку.
– Придется нам, батя, – говорит один из них, – твое заведение ограбить. Не зря же мы к тебе тоннель прорыли. Ты чего стережешь?
– Базу стерегу, – отвечаю. – Базу товаров местной промышленности.
– Давай ключи, – говорят, – а не то мы замки посшибаем!
– Какие, – говорю, – замки? У нас склад на фотоэлемент поставлен, на автоматику…
– Выключай, – кричит, – автоматику!
– Чего ее выключать, – говорю, – когда она не включается? Мы ее, вишь, накоротко замкнули, чтоб на ней чайник сподручней кипятить было, а она чего-то и сломалась… Так что заходите, не беспокойтесь.
Они на меня с подозрением смотрят, спрашивают:
– А какие товары на складе?
– Разные, – говорю, – всевозможные… Плащи-болоньи, обувь женская на шпильках микропористых, рубахи нейлоновые, герметические… Бери – не хочу!
– Сам, – говорят, – бери! Нам это и даром не надо…
– Несознательные вы, – говорю, – молодые люди. Обчистили бы склад, большую пользу государству принесли… Здесь ведь на тыщи рублей товару навалено. Чего с ним делать? Продать нельзя, выкинуть жалко, только и надежда, может, кто упрет сдуру…
– Нет, – говорят, – не проси, не хотим!
– Эгоисты вы, – говорю, – несознательные люди!
– Отцепись, дед! – кричат. – Сам ты несознательный! Ты на кой черт такой склад стережешь?
– Дураки вы, – отвечаю. – Я его не затем стерегу, чтобы кто чего не взял, а я его затем стерегу, чтоб сюда кто чего лишнего не подбросил…
Тут с одним из фантомасов опять истерика случилась. Рвет он на себе рубаху, орет:
– Завязываю, братцы! Нету никаких сил! Надо ж сначала повысить качество продукции, а потом уж ее растаскивать! Отпустите меня к прокурору!
Ну, отпоил я его валерьянкой, успокоил. Посовещались они. Вижу, собираются снова под землю уходить. Один на прощание мне и говорит:
– Давай, папаша, мы у тебя хоть часы снимем, а то ведь совсем так дисквалифицируемся.
– Берите, – говорю, – на здоровье! Только они у меня после ремонта гарантийного… Наполовину работают: тикать тикают, а стрелки не ходят.
– Ладно, – говорят, – все равно давай. Мы их внизу заместо компаса используем…
Взяли они часы, спустились в тоннель, я их сверху землицей присыпал. Хотел в милицию позвонить, но потом раздумал. У меня на часах стрелки как раз на районное отделение направлены были, так что ежели они с огоньком работать будут, то к утру там вылезут…

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".
Наверх страницы

www.liveitaly.eu

  • Италия
  • Иммиграция
  • Бизнес в Италии
  • Регистрация фирм
  • Вид на жительство
  • Воссоединение семьи
  • Итальянское гражданство

Отели в Италии